так как никто не пожелает себе жизни без друзей,

Глава 4-ая.

Дружба — самое нужное для жизни,

потому что никто не пожелает для себя жизни без друзей,

даже если бы он имел все другие блага.
(Аристотель)

Арестант храмовых застенков, ликкиец Варрон неописуемым усилием понудил себя сползти с кресла и, стоя на коленях, рьяно молился перед трепещущим желтоватым огоньком масляной лампы. В так как никто не пожелает себе жизни без друзей, этой неловкой позе парень провел несколько часов, отчего ноги и спина затекли. По болезненно-серому лицу сбегали слезы. Обескровленные губки чуть шевелились, беззвучно повторяя заученные еще в ранешном детстве слова «Гимна Туросу».

Снаружи – на площадях и улочках, около мостов и виадуков[1], в садах и аллейках – бурлила жизнь, заполненная страстями, разочарованиями так как никто не пожелает себе жизни без друзей, и надеждами, фуррорами и промахами. Пока одни изнемогали от непосильных тягот, голода и бедности, другие услаждались обилием, роскошью и праздностью, но они все в той либо другой мере обладали ценнейшим из богатств – свободой.

Только на данный момент убийца Клавдия, запертый по чужой темной воле в 4 стенках, понял, как так как никто не пожелает себе жизни без друзей, много он имел, как высоко поднялся и чувствовал всю безвыходность сложившейся ситуации. Варрон растерял счет времени: ему казалось, что оно стало частицами пыли, застрявшими в огромной нарисованной сети.

Когда дверь комнаты распахнулась, парень задрожал и попробовал отползти в далекий угол. На пороге стоял одетый в траурную мантию с серебристым подбоем так как никто не пожелает себе жизни без друзей, понтифекс ктенизидов, хладнокровный и властительный Плетущий Сети.

– Встань и иди за мной, – отдал приказ Руф не терпящим возражений тоном.

Он приблизился к ликкийцу, взял его за локоть и посодействовал подняться. Варрон медлительно последовал за храмовником на негнущихся от испуга ногах. Понтифекс и пленный длительно подымалиь по винтообразной лестнице. Посох так как никто не пожелает себе жизни без друзей, Руфа мерно ударял о ступени, и всякий раз, слыша этот резкий звук, взысканец невольно зажмуривался. Маленький переход на самом верху строения вел к широкому балкону с балюстрадой, обращенному в сторону 3-х площадей.

Выйдя на него, Варрон ощутил, как закружилась голова, и тотчас вцепился в мраморные перила, чтоб не свалиться так как никто не пожелает себе жизни без друзей,. Он не узнавал Рон-Руан. Все три площади – Дворцовая, Храмовая и Форумная были полны народа. Масса озверело галдела, брань и суровые выкрики сливались в странноватый, пугающий гул, схожий гудению растревоженного пчелиного роя. На улицах появлялись драки, свободные люди и рабы швыряли друг в друга камешки. Темные столбы дыма подымалиь так как никто не пожелает себе жизни без друзей, над кварталами, растворяясь в затянутом свинцовыми тучами небе.

У подножия храма Паука цепью стояли вооруженные легионеры в золотых плащах и длинноватых кольчужных рубашках поверх туник. Пехотинцы выставили впереди себя копья, никого не подпуская к обители ктенизидов. Декан в высочайшем, гребнистом шлеме что-то орал стае бродяг, угрожающе размахивая так как никто не пожелает себе жизни без друзей, клинком. На мгновение Варрону показалось, как будто в столице война, вобщем так оно и было.

– Для тебя отлично видно? – сухо спросил понтифекс, указывая жезлом на столпотворение около храма.

–Да, – медлительно произнес парень, как и раньше находящийся в сильном духовном смятении.

Он ощущал, как глубочайшее потрясение сменяется горечью, и терзался муками так как никто не пожелает себе жизни без друзей, совести.

– Все это – деяние твоих рук, – хмуро увидел Руф, положив ладонь на перила.

– Я не вожделел ничего подобного… – честно признался Варрон.

– Знаю. По другому еще тогда позволил бы хитрецким ублюдкам кинуть тебя на растерзание озлобленной массе.

– Меня… должен судить новый Владыка, – ликкиец нервно сглотнул. – Лисиус либо Фостус.

Плетущий так как никто не пожелает себе жизни без друзей, Сети испытующе поглядел на пленного:

– Как считаешь, почему ты до сего времени живой?

Варрон обидно усмехнулся:

– Это понятно даже последнему болвану. Ты хочешь угодить будущему зесару, швырнув меня к его ногам как трофей.

Он поднял лицо к обширным небесам. 1-ая, застенчивая капля дождика пролилась на сжатые губки, и взысканец торопливо так как никто не пожелает себе жизни без друзей, слизнул ее, желая вкусить незапятанной, медовой воды.

Очень много испытаний выпало на долю шестнадцатилетнего юноши. Неизмеримо велико было напряжение в последние деньки, и сейчас он лицезрел единственный путь – на зло противникам оставаться стойким до конца. Варрон решил, что больше никогда не позволит для себя проявить слабость, как во так как никто не пожелает себе жизни без друзей, время допроса, учиненного легатом. Если рассудок уступает ужасу, шагни ему навстречу, собрав в кулак всю волю и мужество, и победи, как бестиарий[2] – чудовище.

– Я поведаю для тебя то, что было понятно только мне и Клавдию, – утомилось прикрыв глаза, промолвил Руф. – На нем лежало тяжкое бремя неизлечимой заболевания, именуемой посреди так как никто не пожелает себе жизни без друзей, нобилей «Поцелуем Язмины». Зесар чуть ли дожил бы до будущей весны. Вокруг него плели комплот сановники высокого уровня и мне практически удалось выйти на след предателей. Владыка вожделел, чтоб венец получил его отпрыск, кровь от крови Первого Дома, но до совершеннолетия легитимного наследника, править, под моим надзором так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, долженствовал ты. Поправде, эта затея сходу не пришлась мне по нраву. Очень многих она бы возмутила, и сначала – родню Богоподобного. Лисиус – страшный противник и хитрецкий игрок. Во дворце есть подкупленные им люди, для которых не составит труда лишить тебя жизни. Как досадно бы это не звучало, я обязан обстоятельствами иметь дело так как никто не пожелает себе жизни без друзей, с мальчиком, привыкшим судить поверхностно и не способным трезво оценивать последствия совершенных поступков. Проделка на пиру – красивое тому доказательство. Ты одним неосмотрительным деянием положил конец долгой тщательной работе, проводимой мною и Клавдием, убив его и подставив под удар себя. Утешает только идея, что мальчишки стремительно растут в парней. Надеюсь, впредь так как никто не пожелает себе жизни без друзей, ты будешь сдержаннее и постараешься научиться слушать более опытнейших людей, до того как принимать какие-либо решения.

– Я… даже не задумывался… – пораженный услышанным, Варрон с трудом находил подходящие слова. – Что… мог бы стать зесаром.

– Ты им станешь, – тихо увидел понтифекс. – Необходимо уладить некие дела и подождать, пока так как никто не пожелает себе жизни без друзей, Домам надоест пустая грызня. Мне придется залатать сотворенную тобой брешь в Сети, а Восьмиглазому – отсечь излишние нити. Похороны Клавдия подкинут дров в огнь, и котел интриг забурлит с новейшей силой, но в какой-то момент он либо выкипит, либо прогорит насквозь.

– Что вселяет в тебя такую уверенность? – настороженно так как никто не пожелает себе жизни без друзей, поинтересовался парень. – На венец довольно претендентов, а я не имею никаких прав ни по рождению, ни по завещанию, и навечно заклеймен как убийца зесара. Дома не забудут, не простят этого.

– Кто посмеет осудить Богоподобного? Ты еще не приехал во дворец, когда Клавдий отдал приказ затащить ослов на лавки Огромного Совета и так как никто не пожелает себе жизни без друзей, взахлеб хохотал над удивленными таким зрелищем сановниками. Венец дарит не только лишь беспредельную власть, да и нимб непорочности в очах толпы. Посмотри, как много людей явились сюда из любви к умершему Властелину. На данный момент они клянут твое имя, но скоро с этим же пылом начнут восхвалять.

– Считаешь, Лисиус так как никто не пожелает себе жизни без друзей, так просто отступит? Не захотит отомстить мне? Либо Алэйр? Он многим должен Клавдию…

– Пусть это тебя не заботит, – процедил Руф. – Я только желаю, чтоб ты пока оставался в храме и направил помыслы на благо Империи и обычных людей. Сановники опустошили казну, нобили погрязли в ростовщичестве, легионы на грани смуты так как никто не пожелает себе жизни без друзей,. Геллия просит расширения приемуществ, а Эбиссиния закончила поставки зерна в Итхаль, что угрожает нам голодными мятежами. Для восстановления порядка потребуются суровые муниципальные преобразования. Клавдий разъяснял для тебя почти все, касательно новых законов, но ему не хватало сил и смелости претворить их в жизнь. К счастью, ты юный, инициативный и так как никто не пожелает себе жизни без друзей, в меру дерзкий, чтоб заткнуть рты всем рабулистам[3] из Совета. Для меня это довольно веское основание одеть венец на твою голову.

–Я могу уйти отсюда? – спросил Варрон.

– Тут дом Бога, а не кутузка. Дверь в молельную жрецы не запирали. Этериарх[4] Тацит отдал для тебя успокоительную настойку, а легат Джоув, по так как никто не пожелает себе жизни без друзей, моей просьбе, прислал боец для охраны, действуя только в твоих интересах и в интересах Империи. Не забудь поблагодарить этих людей при встрече. Думаю, ты отлично понимаешь, что на данный момент уход из храма – равносилен смерти. Прояви благоразумие, откажись от спонтанных дерзких выходок, и будешь вознагражден не только лишь жизнью так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, да и венцом.

– А если я не желаю надевать венец? – темно посмотрел исподлобья Варрон. – На нем чуть ли запекся пролитый мною ихор. Совершивший грех заслуживает справедливую кару. Чего хочешь достигнуть, силой вынуждая меня идти далее по кровавой дороге, чтоб нелегально завладеть троном, возведенным на человеческих костях? Поначалу Клавдий порвал так как никто не пожелает себе жизни без друзей, мне сердечко, сейчас ты вынимаешь душу, оставив бренное тело существовать без цели и смысла. Им просто управлять, как будто тряпичным паяцем в кукольном театре. Не поэтому ли так стремишься сделать меня зесаром? Я ведь прав, Плетущий Сети? Ты желаешь владеть венцом, но не я!

Понтифекс сурово сверкнул очами:

– Глуповатый так как никто не пожелает себе жизни без друзей, мальчик! Ты носишься со своими неуввязками, будто бы важнее их нет ничего на свете, и проявляешь только худшие черты - упрямство, малодушие и привычку себя жалеть. Неуж-то не понимаешь, что рушится Империя?! Ты убил 1-го, а сейчас готов убить сотки тыщ! Да, я мог бы взойти на трон так как никто не пожелает себе жизни без друзей, и начать реформы, но очень стар, чтоб их окончить. Сколько, по-твоему, я проживу? Для глубочайших преобразований потребуются годы, как минимум, полтора-два десятилетия. Ты можешь поднять страну с колен и привести ее к благоденствию. А заместо этого разводишь дрязги, как будто базарная торговка!

– Отлично, – незначительно помолчав так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, сдался Варрон. – Я согласен стать зесаром, но при одном условии.

– Ты не в том положении, мальчишка, чтоб диктовать мне условия, – раздраженно ответил Руф.

– Тогда считай это моей просьбой.

– Гласи.

Парень изловил ртом еще одну крохотную каплю до сего времени не решившегося пролиться на взбудораженный город дождика:

– Я желаю, чтоб ни ты так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, ни кто-нибудь другой из твоих культистов, более никогда и ни в коем случае ничего не подмешивали мне в еду и питье.

– Странноватая просьба. Неуж-то ты полагаешь, что мы желали отравить тебя?

– Нет, я так не думаю. И все таки, исполни ее. Это ведь совершенно не так как никто не пожелает себе жизни без друзей, тяжело.

– Даю слово, – твердо произнес понтифекс. – Нам обоим придется научиться обоюдным уступкам. Хотя бы в мелочах.

Варрон кивнул, но задумывался тогда совершенно о другом. Он размышлял, что чем посильнее жертва, угодившая в сеть, тем больше у нее шансов вырваться из хватких паучьих лап и, может быть, даже расправиться со своим так как никто не пожелает себе жизни без друзей, истязателем. Из слабенького восьмиглазый хищник выпьет все соки до последней капли.

Парень привык жить в руководстве и зависимости, но внутренне нередко противился этому. Судьба давала ликкийцу шанс испытать себя в новейшей роли и он решительно принял вызов.

Священный для геллийцев и эбиссинцев розмарин отцвел более месяца вспять. Сейчас этот так как никто не пожелает себе жизни без друзей, пышноватый вечнозеленый кустарник тянулся ввысь под горячим солнцем вошедшего в зенит лета, окаймляя тропинку к источнику. С обратной стороны живой изгороди, в низине, на ковре долголетних травок Мэйо присмотрел скрытое место для плотских утех. Согласно поверьям, розмарин был растением богини красы и любви, прекраснейшей Аэстиды. Молодой нобиль от всей души так как никто не пожелает себе жизни без друзей, рассчитывал на ее заступничество, если его тут все-же найдут.

В сей раз отправившись к источнику за водой для лошадок, поморец ухитрился совратить не рабыню, а младшую дочь лобастого надсмотрщика, фигуристую, замужнюю жеманницу.

Понимая, что времени у их малость, потомок сара до минимума уменьшил прелюдию и сходу перебежал так как никто не пожелает себе жизни без друзей, к действию. Пелэгия не возражала, охотно прогибаясь, чтоб ускорить пришествие кульминации.

Распутница тихо постанывала, когда руки Мэйо то очень сжимали ее ноги, то императивно разводили их. Глаза девицы с туманной поволокой сумасшедшего желания практически молили о ласках. Чуток приоткрытым блаженной мукой ртом она скупо хватала жаркий воздух, обжигающий гортань так как никто не пожелает себе жизни без друзей,.

Движения поморца были резкими и быстрыми, как будто он длительно накапливал силы ради этого момента, близкого к исступлению, когда чувства так обостряются, что пронзающее блаженство обхватывает полностью, без остатка. С плотоядной ухмылкой овладевшего дичью охотника нобиль услаждался близостью трепетного тела женщины, покладистого и ласкового, получая ублажение от абсолютной так как никто не пожелает себе жизни без друзей, власти над ним. Нажав на затылок Пелэгии, Мэйо вынудил ее уткнуться носом в землю, а сам, запрокинув голову, любовался чистейшим южным небом.

Издав победное рычание, отпрыск Макрина выгнулся, как тугой лук с натянутой тетивой. Опустошенный и обессиленный он провалился в бездну сладострастной истомы.

Отдыхая на травке, поморец смотрел через неплотно прикрытые веки так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, как женщина одергивает нижнюю тунику и расправляет столу[5] с широкими оборками.

– Ты не подаришь мне прощальный поцелуй? – требовательно намекнул нобиль.

Пелэгия присела и просто задела губками шейки Мэйо.

– Мой рот истосковался по медвяным сокам… – он ухватил прелестницу за плечи.

– Как можно?! – с негодованием воскрикнула женщина. – Я – замужем так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, а ты – помолвлен!

– Жена далековато… – отпрыск Макрина изобразил глубокую печаль. – Тоска по ней терзает мою душу… О, сжалься, милосердная, и утоли быстрее эту жажду!

– Ты так страдаешь по возлюбленной… – восхищенно и сочувственно произнесла Пелэгия.

– Разлука с ней становится иногда нестерпимой… – вдохновенно соврал поморец.

Растроганная кросотка уступила напористым просьбам так как никто не пожелает себе жизни без друзей,. И не пожалела об этом. Мэйо в совершенстве обладал искусством эбиссинского поцелуя: его язык с проворством пустынной змеи заскользил по краям зубов Пелэгии, потерся о их и, трепетно подрагивая, стал изучить внутреннюю поверхность ее щек.

Увлекшись приятным занятием, поморец нервно вздрогнул, когда услышал за спиной глас Нереуса:

– Мой государь!

Раб сошел так как никто не пожелает себе жизни без друзей, с тропинки и стоял на склоне холмика, придерживаясь рукою за низковато свисающую ветку магнолии.

– Да как ты смеешь прерывать мою беседу с этой милой нимфой?! – гаркнул нобиль. – Иди сюда, негодник! Я проучу тебя!

Геллиец свалился на колени, воздев над головой скрещенные в запястьях руки.

Мэйо коршуном подлетел к так как никто не пожелает себе жизни без друзей, нему, схватил за ворот туники и потащил в наиблежайшие кустики.

– Я буду колотить тебя, покуда лицо не перевоплотиться в мякиш!

Удалившись на солидное расстояние, поморец отпустил невольника и как ни в чем же не бывало спросил:

– Что случилось?

– Ты передумал меня лупить?

– Я и не собирался! Высказался так для отвода так как никто не пожелает себе жизни без друзей, глаз, желая поскорее отвертеться от шлюхи.

– Шлюхи? Ты знаешь, чья она дочь?

– Идиота, по вине которого мы марались в навозе. Поначалу я отдеру всех его дочек, потом присуну в зад супруге.

Нереус побагровел:

– А если о том выяснят?

– Обязательно! Ты и расскажешь каждому знакомому, добавив крепкое словцо и красок.

– Отец так как никто не пожелает себе жизни без друзей, зовет тебя. Я слышал, в доме суета. Велят ложить вещи к отъезду.

– Мои?

– И твои тоже. Из порта прибыли за лошадьми. Двенадцать наилучших коней погрузят на корабль. Мальчишкам приказано ловить Альтана.

Мэйо помрачнел. Альтан был его возлюбленным жеребцом, которого готовили не для скачек, как боевую лошадка под так как никто не пожелает себе жизни без друзей, грядущего Наездника.

– Все ясно, – процедил нобиль. – Мы едем в Рон-Руан. Отец – на заседания Совета, а я – в окаянный легион.

– Но для тебя же нет шестнадцати!

– И что? Его это тревожит? Резвее выдворит из дома – чище совесть и мигом поубавиться хлопот.

– Мой государь…

– Не тревожься, я помню о твоем так как никто не пожелает себе жизни без друзей, освобождении.

Геллиец закусил губу. Подумав, он произнес с пылом и непоколебимостью:

– Свобода – это высшее из благ, яркая звезда на небосводе жизни, и свет ее манит в хоть какое время суток, но разве право владеть таковой заслугой заслуживает тот, кто в тяжелый час только о для себя печется? Когда так как никто не пожелает себе жизни без друзей, мучается ближний, как я могу отворотить лицо? Ты будешь там один, посреди чужих людей, с другим рабом, которого не знаешь! А если наживешь противников, его подкупят тогда и смогут учинить всякую каверзу. Задумайся об этом!

Великодушный парень молчал.

– Возьми меня с собой, прошу! – островитянин желал свалиться к его сандалиям, но Мэйо не так как никто не пожелает себе жизни без друзей, позволил – приостановил маленьким жестом.

– Рабов в Империи с излишком. Коль плох один, продай, купи еще, – поморец сделал паузу. – А вот друзей, испытанных неудачой, беззлобных, независтливых и добросовестных, пожалуй, найти сложнее, чем темный жемчуг.

– Твои слова являются согласием?

– Я обещал, что дам для тебя свободу и, держа слово так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, даю свободу выбора. Ты свободен поступить, как пожелаешь.

– Болтают, как будто нет ничего краше зесарского дворца. Желаю посмотреть на это волшебство света. И на храм Туроса. И на Арену меченосцев.

– А я, - схватил Мэйо, – желаю попасть в бордель «Хмельной сатир», потом наведаться к гетере Мелии и посетить публичные термы. А так как никто не пожелает себе жизни без друзей, после нанести визит супруге почетного советника…

– Наставить рога Фирму?

– Естественно! Он – коротышка и даже не увидит, что будет немного поближе к потолку!

Представив скупца в виде получеловека-полуоленя, Нереус посчитал такового кевравра неописуемо уродливым и богопротивным. Вобщем, Компаний не приглянулся рабу и в собственном обыкновенном виде, потому островитянин так как никто не пожелает себе жизни без друзей, внезапно для себя самого поддержал идею Мэйо снова выставить сановника дурачиной.

Книжная культура Империи находилась на пике благоденствия. В каждой провинции было минимум по одной гос общественной библиотеке, а личные исчислялись сотками. Их фонды состояли из секций, посвященных афарской, эбиссинской, геллийской и срединноземной литературе, также разделялись на специализации.

Портики так как никто не пожелает себе жизни без друзей, и залы публичных книгохранилищ могли беспрепятственно посещать все граждане. Многие предприимчивые нобили занимались торговлей отдельными редчайшими книжками и целыми собраниями сочинений. Коллекции пополнялись не только лишь подлинниками, да и умело выполненными копиями, которые делали специально обученные рабы-скрипторы[6]. Большой популярностью воспользовались трактаты о выборе и хранении рукописей. Даже вольноотпущенники, разбогатев, обязательно так как никто не пожелает себе жизни без друзей, обзаводились хотя бы одним книжным стеллажом.

Сатирики безжалостно высмеивали знать, превращающую библиотеки в шикарные декорации коттеджей, запамятывая об настоящем назначении этих сосредоточий мировой мудрости. Философы обличали скудоумцев, которые, имея несметные кладовые свитков, не удосуживался прочитать даже их наименования.

В эру Клавдия собирание книжек стало модой. При так как никто не пожелает себе жизни без друзей, библиотеке дворца открылась мастерская, где работали не только лишь писцы, да и знатоки филологии, сверщики текстов, антикварии[7], живописцы и кожевники. Этот культурный центр употреблялся также для проведения встреч и ученых бесед грамматиков, философов, литераторов. Отдельные залы вмещали муниципальный архив. Книгохранилище дворца состояло из девяносто 2-ух тыщ сочинений. Всем этим управлял вольноотпущенник так как никто не пожелает себе жизни без друзей, зесара, построенный в чин прокуратора. Ему помогал раб-магистор, а за порядком в больших помещениях наблюдали невольники-либрарии.

Снаружи прямоугольное здание имело три входа с портиками и лестницу во всю ширину фасада. По краям проходили длинноватые узенькие наружные коридоры. Неизменная циркуляция воздуха в их защищала стенки от сырости. Изнутри так как никто не пожелает себе жизни без друзей, они были пробуравлены тыщами глубочайших квадратных ниш, схожих на мраморные соты. Там хранились свитки из папируса, драгоценных металлов и проклеенной ткани, покрытые воском кипарисовые досочки, пергаменные кодексы и книжки из слоновой кости. Особо дорогие экземпляры располагались в шкафах.

Библиотеку декорировали мраморные колонны, бюсты, скульптуры муз и картины, созерцание которых содействовало так как никто не пожелает себе жизни без друзей, приподнятости мысли. Полы читальных залов устилали плиты из темного камня, чтоб калоритные цвета не отвлекали и не раздражали гостей этого подлинного храма наук.

Даже во время разрастающейся смуты Руф не вожделел отказывать для себя в наслаждении посещать дворцовую библиотеку. Он занял комфортное кресло у стенки и слушал так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, как раб-анагност[8], взобравшись на подий[9], читает рассуждения «О равенстве».

– Равенство справедливо только для схожих по достоинству, – декламировал невольник. – Физический труд – удел рабов, которые, хотя и люди, потому что владеют речью, но все таки имеют тела массивные, лучшим образом подходящие для выполнения томных работ. Свободные граждане держатся прямо и не так как никто не пожелает себе жизни без друзей, способны к несению такового рода нагрузок, зато наделены живым, могучим мозгом. Для 1-го человека полезно и справедливо быть рабом, для другого – его владельцем. Невольника следует рассматривать собственного рода одушевленной и отъемлемой частичкой государя. Их дела более тесноватые, семейные, ежели муниципальные. Владелец не должен злоупотреблять собственной властью, так как так как никто не пожелает себе жизни без друзей, интересы его и раба совпадают…

Лицезрев идущего по коридору легата Джоува, понтифекс жестом оборвал и отослал прочь молодого чтеца. Поздоровавшись, полководец сел в кресло напротив Руфа.

– Какие слышны вести? – нахмурился Плетущий Сети.

– Нерадостные, – отозвался брюнет. – Компаний что-то замыслил. Его человека лицезрели около дома Олуса.

– Коротышка голосовал за Лисиуса. Их так как никто не пожелает себе жизни без друзей, альянс для нас очень нежелателен.

– Хоть какой родственник Клавдия, получив измеряло, приговорит меня к погибели, – тяжело вздохнул легат. – Страшный просчет! Мы ожидали провокации от заговорщиков и, казалось, были готовы отразить хоть какое нападение на зесара… Как досадно бы это не звучало, самонадеянность обернулась катастрофой.

– Ты в этом так как никто не пожелает себе жизни без друзей, не повинет. Я допустил ошибку. Не учел, что ликкийский блудник может так рано и агрессивно проявить нрав. Он пошел в деда, которого ассоциировали с медноклювым грифоном.

– Мальчишка оправился от потрясения? Кажется, ночкой я немного перегнул палку.

– Ничего ужасного, урок пойдет ему на пользу, – мимолетная ухмылка раздвинула губки Руфа. – Желаю так как никто не пожелает себе жизни без друзей, предложить для тебя навестить Варрона.

– Для чего? – неподдельно опешил Джоув.

– В твоих интересах заручиться его доброжелательностью и обезопасить себя от нападок родни Клавдия. Выгода ликкийца – обретение нового друга и заступника. А мне полезно знать все о настроениях, желаниях и планах грядущего зесара.

– Не уверен, что гожусь для схожей роли. Мальчишка злопамятен, а так как никто не пожелает себе жизни без друзей, я стукнул его в присутствии Восьмиглазого.

Понтифекс сплел пальцы на животике:

– У меня нет наилучшего кандидата. Ты занимаешь высочайший пост, не один раз обосновал преданность Пауку и отдаленно похож на Клавдия в юности. Варрон никогда не подпустит меня к своим тайнам. Пока ты нянчишься с кинэдом так как никто не пожелает себе жизни без друзей,, я займусь крикунами из Огромного Совета, а Тацит через молитвы испросит указаний для собственной этерии. Таким макаром, любой из нас принесет пользу общему делу.

– В конце месяца состоится смотр кандидатов во Наездники.

– Сколько их по перечням?

– Триста 50 юнцов.

– Через полгода из их и приклнных квиритов можно сформировать новый 1-ый так как никто не пожелает себе жизни без друзей, легион под твоим командованием.

– Если Эбиссиния не возобновит поставки зерна, придется выводить более половины пехотинцев в Срединные земли, – кисло изрек Джоув. – Непременно подними этот вопрос на Совете.

– Очевидно. У меня есть, о чем поговорить с наместником. Он презирает Компания и слывет давнешним знакомым сара Таркса, тоже огромного ценителя лошадок так как никто не пожелает себе жизни без друзей,. Конфликт меж Макрином и пронырливым рогоносцем сыграет нам на руку.

– Весело, но я лицезрел в освеженных перечнях Мэйо из Дома Морган и племянника Именанда – Сефу Нехен Инты.

Плетущий Сети настороженно обронил:

– Не думаю, что это случайность… Кто занимается подготовительным рассредотачиванием кандидатов?

– Мой ассистент – Креон из Дома Литтов.

– Дай ему распоряжение так как никто не пожелает себе жизни без друзей, включить Мэйо и Сефу в одну турму[10] – Руф провел пальцами по подбородку. – Без всякого сомнения, схожим ты угодишь и наместнику, и сару.

– Чего-нибудть еще?

– Партия Неро не так сильна, а Эйолус – эта древняя коряга – непременно начнет смущать мозги людей пророчествами и придуманными им самим наставлениями Богов. У так как никто не пожелает себе жизни без друзей, него есть возможности созвать коллегию фламинов[11] и таскать их на все заседания Огромного Совета.

– Кого поддерживает первожрец?

– Калеку Лукаса. Мне уже видится ужас наяву: бесхитростный праведник, окруженный сонмом алчущих золота и почестей надуманных боголюбцев.

Легат махнул рукою, как будто желал изгнать раздражающего комара:

– Желаю этому сну не реализоваться! В чем так как никто не пожелает себе жизни без друзей, будет нужно моя помощь?

Плетущий Сети наклонился вперед:

– Ты уже слышал историю о возникновении в Тарксе Веда?..

Большая часть имперцев принимали морские путешествия как нечто не дешевое, опасное и неуютное. Только обитатели Поморья и островитяне испытывали экстаз от чарующей красоты рассекающих волны кораблей, взмахов весел, соленых брызг.

Поморцы охотно посещали так как никто не пожелает себе жизни без друзей, Ликкию, где лупили лечебные источники. Намеревавшиеся завладеть ремеслом доктора плыли в Эбиссинию. Философов и ораторов завлекала Геллия. Любители четких наук устремлялись повдоль западного побережья в порты Пилемоны и Крависса. За пророчествами оракулов люди следовали в Агрентину – город в Итхале, расположенный восточнее Рон-Руана.

Вобщем, каждый уголок Империи мог так как никто не пожелает себе жизни без друзей, повытрепываться достопримечательностью – будь то место почитания Бога, героя, священная роща либо могила прославленного ученого, мыслителя, пиита, атлета, меченосца. Иногда, сочиненные местными легенды не имели ничего общего с реальными историческими событиями, зато добавляли значимости всяким незначительным объектам: придорожным камням, заброшенным руинам, незаметным источникам.

В порту Таркса были сооружены огромные пристани. За так как никто не пожелает себе жизни без друзей, волноломами на искусственной насыпи возвышался маяк. Недалеко от причалов находились склады продуктов, необъятные зернохранилища, торговые дома. Всюду сновали ремесленники, негоцианты, грузчики, разнорабочие и мореплаватели. У выхода в город размещалась скульптура русалки, символизировавшая Морскую Фортуну.

Гавань занимали большие транспортные корабли и различные военные суда. Макрина ждала богато отделанная актуария[12] со свернутым так как никто не пожелает себе жизни без друзей, голубым парусом-артемоном. Боевой таран в виде трезубца светился медным блеском, натертый консистенцией из муки, уксуса и большой соли. Декоративная корма – акростоль – имела вид завитка раковины. На смотровой площадке размещались маленькие надстройки, где ночевали капитан и богатые путники. Мореплаватели отдыхали, устроившись около больших бортов галеры. Ужаснее так как никто не пожелает себе жизни без друзей, всего приходилось рабам. Спать на судне им было негде, потому актуария следовала через прибрежные воды, чтоб до мглы она могла причалить в не далеком порту.

Невольников сара Макрина рассадили совместно с гребцами на узеньких лавках, называемых банками. Нереус оглядел 2-ой по высоте балкон-кринолин: тут имелось 5 длинноватых весел с заполненными свинцом валками так как никто не пожелает себе жизни без друзей,. Найдя свободное место, геллиец утомилось плюхнулся на лавку около 4 крепких мужчин в грубо пошитых туниках.

Пробурчав халатное приветствие, парень уперся ногами в брус и обнял ладонями гладкую рукоять весла.

– Домашний? – спросил островитянина сосед-итхалец.

– Да.

– И как для тебя живется под крылом у настолько принципиальной птицы?

– Я – собственность так как никто не пожелает себе жизни без друзей, юного государя Мэйо, – понуро ответил Нереус. – Наследника сара.

– Того курчавого парнишки? – усмехнулся гребец. – Слыхал, он слаб мозгом и шаловлив руками.

– Ты хочешь получить от меня доказательство этих несуразных измышлений либо затеять спор?

– Золотая серьга! – вмешался в их разговор кто-то с примыкающей банки. – Вот, что не дает так как никто не пожелает себе жизни без друзей, ему покоя.

– Ересь! – огрызнулся итхалец. – Я ни в жисть не стал бы ласкать блудливого остолопа ради некий финтифлюшки.

– Пой громче, – заржал сидячий поближе к уключине мужик с располосованной шрамами головой. – Если нобиль отдаст приказ, ты под ним волчком завертишься, лишь бы угодить. Запомни, дурья башка, рабов со смазливыми мордами и сладкими так как никто не пожелает себе жизни без друзей, дырками без счета, но золото достается единицам. Оставь в покое мальчишку и его владельца…

– Скоро отплываем, а там не до трепотни будет, – гребец помоложе громко высморкался. – Пока увидим Стангирский маяк, 100 потов со лба скатится.

– Разве мы плывем не в Рон-Руан? – удивился Нереус.

– В Стангир, малыш, – живо откликнулся так как никто не пожелает себе жизни без друзей, итхалец. – Без паруса. Против течения. Помолись, чтоб твои руки сейчас работали не ужаснее, чем пятая точка в кровати сарачонка.

– Да пошел ты, дядя… – процедил островитянин.

– Встать! – гаркнул ассистент комита[13] и невольники покорливо поднялись на ноги. – Полный ход!

Визгливый свисток резанул по ушам.

Актуария покидала порт Таркса на всех 20 веслах. Рабы так как никто не пожелает себе жизни без друзей, гребли тихо, равномерно, без спешки. Следуя примеру более опытнейших в морском деле невольников, геллиец старался расположиться поудобнее, используя упор для ног и плавненько вытягивая руки вперед. Начинался длинный и тяжкий путь на восток.

Нереус пробовал скооперировать дыхание с ритмом гребли и ни о чем же не мыслить так как никто не пожелает себе жизни без друзей,. Непрерывные, однообразные движения изматывали. В голову, против воли, упорно лезли обрывочные мемуары…

…Была глубокая осень, его десятая осень и 1-ая на вилле Морганов. Погода стояла облачная, дул холодный ветер и море потемнело в предчувствии будущих штормов. Нереус и еще два мальчишки-невольника гуляли по пляжу, сопровождая Мэйо. Они кидали так как никто не пожелает себе жизни без друзей, камешки в воду, проверяя, кто закинет округленный булыжник далее других. На данный момент геллиец не сумел бы припомнить, с чего начался разговор о плавании и кто первым предложил устроить состязание по нему.

– В моих жилах – кровь зесаров! Сам Вед будет держать меня на воде! – хвастливо заявлял поморец. – Я поплыву резвее вас и так как никто не пожелает себе жизни без друзей, так далековато, как никто не заплывал!

Не длительно думая, мальчишки разделись и с разбега прыгнули в нахлынувшую на сберегал волну. Они плыли вразмашку, борясь с течением и отфыркиваясь, когда соленые брызги попадали в носы.

Выросший на море Нереус ощущал себя в нем, как рыба: маленькие волны поднимали и плавненько так как никто не пожелает себе жизни без друзей, опускали его, а под более большие он подныривал, делая глубочайший вдох. Островитянин находился чуток сзади Мэйо, стараясь не обгонять нобиля. Два других невольника, мальчишки помладше, еле барахтались, безвыходно отстав от их.

Молодой владелец начал сопеть, выбиваясь из сил, но упорно продолжал грести, вскидывая руки над водой. Нереуса обхватило беспокойство так как никто не пожелает себе жизни без друзей,. Он обернулся и увидел, что полоса пляжа стала чуть различимой, а головы конкурентов напоминали крохотные точки – рабы ворачивались, решив без предупреждения закончить соревнование.

– Владелец! – позвал геллиец. – Они сдались!

– Означает, битва один на один! – выплевывая воду, откликнулся поморец.

Как ни желал бы Нереус показать свое приемущество, рабу надлежало проявлять так как никто не пожелает себе жизни без друзей, осторожность, соперничая с государем, ведь заслугой за победу могла стать погибель. В Геллии невольники имели больше прав и гарантий, чем в хоть какой другой части Империи. Там предпочитали воспитывать, прививая почтение, а не ужас. В Тарксе дела обстояли по-иному. Носивший ошейник числился ужаснее скотины, и собственник так как никто не пожелает себе жизни без друзей, мог поступить с ним как вздумается – обидеть, стукнуть, нанести увечье либо лишить жизни.

Скоро Нереус утомился биться со стихией и находил удачный предлог, чтоб окончить состязание. Его не на шуточку волновал нарастающий ветер и огромное расстояние, которое придется преодолеть на оборотном пути. Гребни волн подымалиь все выше, создавая белоснежную клубящуюся пену так как никто не пожелает себе жизни без друзей,.

Внезапно Мэйо заорал и с головой ушел под воду.

– Государь! – островитянин испуганно шарил взором вокруг, ища его.

Вынырнув, поморец зашипел от боли, он был бледен и на грани паники:

– Моя нога! Она пылает огнем!

– Вас ужалила четырехпалая?

– Кто?!

– Слюдяная медуза!

– Не знаю! Не могу пошевелить ногой! – сердечко так как никто не пожелает себе жизни без друзей, мальчугана бешено колотилось, он начал задыхаться, окутанный бессознательным ужасом. – Я тону! Тону!

Нереус подплыл к нему:

– Хватайтесь за мое плечо!

– Я тону!

– Нет, государь! Пожалуйста, государь!

Поморец как будто не слышал мольбы раба. Потомок сара колотил руками по волнам, развернувшись к ним боком. Не выдержав, геллиец отважился на отчаянный так как никто не пожелает себе жизни без друзей, шаг и обратился к нобилю по имени:

– Мэйо! Все отлично! Успокойся!

– Мне больно…– его губки посинели и дрожали.

Ногти владельца впились в плечо Нереуса с таковой силой, что он непроизвольно поморщился.

– Необходимо ворачиваться. Держись прочно, я тебя вытащу!

Собрав волю в кулак, невольник поплыл к берегу. Его мускулы ныли от так как никто не пожелает себе жизни без друзей, напряжения и вялости. Не осилив и трети пути, геллиец лег на воду и оборотился лицом к государю:

– Как ты?

– Все болит… И голова кружится… – тонкие пальцы поморца ни на миг не отрывались от загорелого плеча раба.

– Потерпи немножко. Я отдышусь и мы поплывем опять. Для тебя нужен лекарь.

– Еще так как никто не пожелает себе жизни без друзей, так далековато до земли...

– Вед поможет нам. Ты сам гласил. Он не даст для тебя погибнуть.

Мэйо в первый раз за несколько месяцев их знакомства поглядел на Нереуса с теплотой:

– Пока мне помогаешь один ты. Если утонешь, я недолго протяну.

– А если утонешь ты, меня распнут на кресте.

Щека поморца так как никто не пожелает себе жизни без друзей, нервно дернулась.

– Я задумывался, невольник должен обожать владельца и по кличу сердца защищать его от угрозы.

– Мое тело принадлежит для тебя, дух – богам, а сердечко – родине.

Волна накрыла мальчиков с головой.

– Ты любишь меня? – звучно спросил поморец, кашляя и отхаркивая воду.

– Нет!

– Почему?

– Плывем! – отвернулся геллиец.

– Ответь! Я приказываю!

– Я так как никто не пожелает себе жизни без друзей, не оставлю тебя. Ты – неплохой государь. Но случись со мной неудача, на чью помощь рассчитывать мне?

Мэйо не ответил. Он промерз и стучал зубами.

До суши оставалось не меньше 2-ух полетов стрелы, когда силы совсем покинули раба.

– Держись, сколько сможешь, – шепнул он. – И прости мою грубость.

– Нереус так как никто не пожелает себе жизни без друзей,!

– Необходимо биться, Мэйо. До конца. Пока борешься – ты не проиграл.

– Нереус, – нобиль посмотрел вдаль. – Я вижу людей! Они торопятся к нам по берегу. Смотри!

Глаза светловолосого раба были закрыты. Он чуть дышал.

– Смотри же! Мы сохранены!

Невольники с виллы сара вынули мальчиков из воды. Отпрыска градоначальника заботливо отнесли до дороги и так как никто не пожелает себе жизни без друзей, уложили в огромную открытую повозку, укутав покрывалом. Геллийца выволокли под руки. Надсмотрщик приблизился к нему и грубо схватил за шейку, что-то выспрашивая.

– Нереуса… сюда… – Мэйо ткнул указательным пальцем рядом с собой.

Рабы удивленно переглянулись, решив, что молодой владелец бредит.

– Стремительно! – выкрикнул он, срываясь на визг.

Островитянина тотчас привели так как никто не пожелает себе жизни без друзей, и уложили на рэду[14] около государя. Нобиль поделился с ним покрывалом и обнял с нежностью, характерной небольшим детям, прижимным к груди возлюбленную игрушку, которая дарует им чувство защищенности и безопасности.

Две лошадки, подгоняемые бичами, пошли рысью, и от тряски боль в ноге Мэйо усилилась. Он жалобно всхлипывал, не так как никто не пожелает себе жизни без друзей, хотя отпускать от себя Нереуса. Раб, как мог, успокаивал государя, держа его за руку и пытаясь согреть своим телом.

Они запамятовали обо всех условностях и гласили на равных, радуясь, что живые, что под покрывалом тепло и что в доме скоро обед. Это счастье, доверчивое и хрупкое, объединило так как никто не пожелает себе жизни без друзей, их, связало узами необычной недозволенной дружбы, которую приходилось скрывать от окружающих. Тогда Нереус в первый раз вызнал другого Мэйо. При огромном количестве недочетов поморец обладал светлой душой и отзывчивым сердечком…

От создателей: Почетаемые читатели, благодарим за проявленный энтузиазм к книжке и циклу «Империя Зверей»! Подготовка глав отбирает у нас много времени и так как никто не пожелает себе жизни без друзей, сил. К огорчению, их совершенно не остается на рекламу. Пожалуйста, если вам нравится наше творчество - поведайте о нем друзьям, напишите комментарий либо поставьте «лайк». Это отнимет всего минутку, но, поверьте, ваша поддержка очень принципиальна! Для тех, кто желает оказать проекту добровольческую финансовую помощь – номер счета 4276 6300 1565 4273. Спасибо за внимание и так как никто не пожелает себе жизни без друзей, приятного чтения!


takim-obrazom-i-v-nastoyashee-vremya-v-rossii-sohranyaetsya-neobhodimost-provedeniya-alternativnih-oficialnim-raschetov-dinamiki-ekonomicheskogo-razvitiya.html
takim-obrazom-iskusstvo-v-shirokom-ponimanii-etogo-slova-chuvstvennoe-obraznoe-poznanie-mira.html
takim-obrazom-mi-poluchili-kombinacionnoe-chislo-43110-117oj-perestanovki.html